Неудачница Каплан

...В ТЮРЕМНОЙ камере заскрежетал ключ, послышался голос коменданта Кремля Малькова: «Заключенная Каплан! На выход!» Через крошечное окошко в камеру долетал шум мотора. Значит, снова куда-то повезут, снова начнутся допросы. Неужели они до сих пор не поняли – она же все равно ничего не ответит, кроме заученного: «Да, стреляла я, Фанни Каплан. Сколько раз стреляла – не помню. Из чего – не помню. Я не состою ни в одной организации, в заговоре не участвовала, к решению убить Ленина пришла самостоятельно. Потому что этот человек предал идеалы революции». А чекисты все пытаются ее «расколоть» – даже шпиона английского в камеру подсадили. Думали, увидит сообщника и выложит как на духу про гнусные замыслы Антанты, эсеров и черта в ступе... Гнусь какая!.. Как не хочется никуда ехать! Забиться бы в угол, как в детстве... Но не спрячешься – или расстреляют, или снова на каторгу упекут. Все одно – на каторге не выжить, калека же почти: ничего не видит, от болей голова словно на куски разламывается... И это – в 27 лет!

На этот раз ее никуда не повезли, а расстреляли прямо там, в Кремле, неподалеку от Александровского сада, где в былые годы любили прогуливаться дамы под кружевными зонтиками. Каплан стала самой знаменитой женщиной Страны Советов – любой первоклассник знал, что «это та тетя, которая дедушку Ленина убила»...

Фиалка-бомбистка

О ЧЕМ положено мечтать молоденькой девушке из бедного, но добропорядочного еврейского семейства? О женихе хорошем, детишках здоровых, об уютном домике, где в пятницу вечером будут зажигать свечи, встречая Шаббат. А Фанни (или Фейга – фиалка, так переводится ее имя. Или Дора? Или Файвель, как пишет Вера Фигнер в книге «На женской каторге»? Исследователи так и не смогли выяснить, какое же из имен было истинным) мечтала отправить на тот свет киевского генерал-губернатора. Тору пускай изучают ее многочисленные братья и сестры, коллеги-белошвейки пусть вышивают гладью, а она, убежденная анархистка, будет кроить историю по-своему. Даже бомбу раздобыли – она и еще парочка таких же бесшабашных авантюристок. Правда, с бомбой получилось нехорошо – она взорвалась прямо в номере гостиницы, который сняли девчонки, ранив Каплан в «правую руку, правую ягодицу и левую голень», как значилось в медицинском свидетельстве, оформленном перед отправкой Каплан по этапу.

Естественно, ее судили. Приговорили к смертной казни, потом заменили на вечные каторжные работы. Отправили в Акатуй, на Нерчинскую каторгу – самую страшную в России. Да не просто так, а в ручных и ножных кандалах. Девчонка дерзка, с тем, откуда родом и где ее родственники, темнит, удерет с этапа – не поймаем. Она не удрала – с ранением особо не побегаешь. А на каторге стало совсем худо – почти полностью потеряла зрение, терзали головные боли. Понятное дело, каторга – не курорт, но чтобы до такой степени... Она не представляла себе, что может быть ТАК тяжело. Тюремные власти сперва думали, что Каплан симулирует, затем – когда она от отчаяния чуть не наложила на себя руки – смягчились. Хотели даже отправить ее в монастырь какой-нибудь – пусть там доживает. Но вокруг, как назло, богадельни были только мужские. А Каплан потихоньку привыкала к новой – незрячей – жизни, учила азбуку жестов. Даже подруги появились. И новые политические взгляды – она сменила анархию на движение правых эсеров. Так и вышла из Акатуя – после амнистии, объявленной Февральской революцией, – убежденной эсеркой.

В Москву, в Москву...

А КУДА же еще? Пока Фанни «отдыхала» в Акатуе, ее семья эмигрировала в Америку, в Чикаго. Однажды в тюрьму даже пришло письмо от ее родителей – они умоляли администрацию тюрьмы ответить, как поживает их горячо любимая дочь. Администрация ответить разрешила – Фанни продиктовала ответ кому-то из подруг. Адрес сохранился, выезд из России свободный (пока), если постараются, родственники смогут оплатить ей дорогу до Америки. Может быть, действительно уехать? А как же революция, счастье всего народа?

Нет, в Москву! Фанни приютила подруга, Анечка Пигит, тоже бывшая политкаторжанка. Ее родственник владел московской табачной фабрикой «Дукат», построил большой доходный дом на Большой Садовой. Там они и жили, в квартире N 5. Этот дом прославится через несколько лет – именно в нем, только в квартире N 50 один гениальный писатель «поселит» странную компанию во главе с Воландом. Временное правительство заботилось о жертвах царизма – открыло в Евпатории санаторий для бывших политкаторжан, туда летом 1917 года Каплан отправилась поправлять здоровье. Там же познакомилась с Дмитрием Ульяновым – она, между прочим, была очень красива. Той яркой красотой восточных женщин, которая, к сожалению, слишком быстро вянет, но пока горит – ослепляет, обжигает. Ульянов-младший дал ей направление в харьковскую глазную клинику доктора Гершвина. Каплан сделали удачную операцию – зрение частично вернулось. Конечно, снова работать белошвейкой она не могла, но силуэты различала, в пространстве ориентировалась.

Ну а в политике она всегда ориентировалась прекрасно, во всяком случае, так ей казалось. Она сразу поняла: большевики – предатели. Они используют власть для своего блага, предав идеалы революции. С ними снова нужно бороться – и любые методы хороши. На память почему-то вновь и вновь приходила отчаянная француженка Шарлотта Корде, зарезавшая Марата. Он ведь тоже утопил в крови Французскую революцию. Может быть, и ей нужно сделать свой самый главный шаг на пути к победе настоящей революции? Убить русского Марата? Да, ее тоже убьют. Ну и что? Да что стоит ее жизнь – она же полукалека, – когда на карту поставлена судьба мира и счастье всего рабочего народа?! «Опомнись, – говорили ей. – Ты не Шарлотта Корде. Да и он не Марат!» Но Каплан была упряма.

Слепой стрелок?

Я ВСЕГДА представляла себе Каплан жертвой страшной ошибки. Вот она стоит, прижавшись к дереву, наблюдая, как из ворот завода Михельсона бегут кричащие люди, как мечутся матросы и мальчишки кричат: «Хватай!» У нее в руках – зонтик и портфель, ноги в кровь стерты неудобными ботинками. Днем Каплан заходила в комиссариат и там попросила бумажку – подложить вместо стельки, гвозди так искололи пятки... Она подслеповато щурится, вглядываясь в темноту. И тут кто-то кричит: «Да это же она! Она стреляла!»

В музее завода имени Ильича (бывшем Михельсона) до сих пор хранятся уникальные документы, переданные музею из КГБ. Допросы Каплан, Лидии Коноплевой, Василия Новикова – правых эсеров, фотографии, протоколы. А главное – документы следственного эксперимента, который проводили Я. Юровский (он расстреливал царскую семью) и следователь В. Кингиссеп. И на фотографиях ясно видно: Каплан стреляла в Ленина с расстояния меньшего, чем корпус автомобиля. С такого расстояния просто невозможно не попасть в человека, даже если у тебя зрение -15. Тем не менее из четырех выстрелов Каплан промазала дважды.

Из допроса Василия Новикова – он, переодевшись в тельняшку, сдерживал выходящую с митинга толпу, чтобы Каплан было легче стрелять: «Каплан простилась с Семеновым и ушла на фабрику, где происходил митинг. Я остался с Семеновым, который поручил мне встать на противоположной стороне улицы, ждать там до покушения на Ленина и о результатах доложить ему, Семенову, на явочную квартиру в Томилино. Минут через 10-20 я услышал несколько выстрелов, 3 или 5, из ворот фабрики хлынула толпа, среди которой я увидел Фаню Каплан. Она, перейдя дорогу, остановилась у фонаря, достала из портфеля папиросу и закурила. В это время один из красноармейцев узнал ее в лицо как стрелявшую в Ленина и задержал. Подошли сразу другие красноармейцы, которым с большим трудом удалось спасти Каплан от толпы рабочих». Ее заперли в домике на задах Гранатного корпуса: ждать, пока приедут чекисты и увезут. Он до сих пор сохранился, на заводе его называют «Домик Каплан».

Ее действительно ненавидели. Люто. Так люто, что на съемках фильма «Ленин в Октябре» матросы, изображавшие толпу, настолько прониклись происходящим, что выбили все зубы актрисе, игравшей Каплан. Съемочной группе с трудом удалось оттащить их от ни в чем не повинной женщины.

...Ее расстреляли через три дня после ареста, прямо в Кремле, под шум мотора легкового автомобиля. И даже не похоронили – сожгли в железной бочке, облив тело бензином. Десятки историков, исследователей и просто энтузиастов до сих пор пытаются понять: зачем это было сделано, кому понадобилась такая скорая расправа и такая странная казнь? В середине 90-х ФСБ начала пересмотр дела Каплан, но реабилитировать ее так и не смогли: по всем документам выходило, что Каплан являлась соучастницей теракта. А террористов не оправдывают – их наказывают. По любым законам, даже если это невоенное время.

Наверное, она просто была неудачницей, эта девушка по имени Фиалка. Ей очень хотелось сделать мир лучше. Но она не знала, КАК это сделать.

Юлия ШИГАРЕВА

© 2000 ЗАО "Аргументы и Факты"